Славные парни (1990)

Та самая первая фраза: «Сколько я себя помню, я всегда хотел быть гангстером». У меня от неё до сих пор мурашки! Лиотта так это говорит, будто это предел мечтаний, а не путь в ад. И сразу этот красный свет фар в лесу, нож, выстрелы — Скорсезе просто берет тебя за горло и не отпускает. Весь этот мир мафии в Бруклине 50-х кажется таким живым, ярким, эти костюмы, эти тачки. Ты реально веришь, что быть частью этой толпы — это лучшее, что может случиться с пацаном. Они как рок-звезды, только с пушками. И эта легкость, с которой они распоряжаются жизнями, она пугает и притягивает одновременно. Черт, опять забыл, куда ключи положил, вечно они теряются в самый нужный момент.

А Джо Пеши в роли Томми? Это же просто психопат года! Сцена в ресторане «Funny how? I’m a clown, I amuse you?» — это же чистый адреналин. Ты сидишь и реально не понимаешь, он сейчас рассмеется или всадит парню пулю в лоб. Пеши так играет эту непредсказуемую ярость, что ты боишься дышать вместе с героями за столом. Это не просто актерская игра, это какая-то магия. Когда он убивает официанта Спидса просто потому, что тот попросил его заткнуться... это такая бессмысленная и жуткая жестокость, которая сразу сбивает спесь со всей этой гангстерской романтики. Ты понимаешь, что эти люди — не герои, они просто опасные хищники, и никакой чести там нет.

И этот легендарный проход через задний вход «Копакабаны»! Снято одним кадром, и это просто отвал башки. Ты как будто сам идешь за Генри и Карен через кухню, коридоры, официанты расступаются, для них везде открыты двери. Скорсезе показывает нам, почему Генри так это любил — это власть, это признание, это ощущение, что ты король мира. Весь этот блеск, платья, музыка тех лет. Ты чувствуешь этот запах дорогого парфюма и стейков. В этом моменте ты на сто процентов на стороне Генри, ты хочешь быть там, за тем самым столиком, который вынесли специально для него. Это магия кино в чистом виде, без всяких спецэффектов, просто голый стиль.

Но потом начинается жесть с трупами. Ограбление Люфтганзы — это же точка невозврата. Как Джимми (Де Ниро) начинает потихоньку ехать кукухой и убирать всех, кто участвовал. Эта нарезка под музыку «Layla» — боже, это гениально и страшно. Ты видишь розовый Кадиллак с трупами внутри, мусоровоз, холодильник... Джимми такой спокойный, курит свою сигарету, а за кадром фортепиано, и это сочетание красоты и смерти просто выносит мозг. Они же были друзьями, вместе праздновали, а теперь он их пачками валит, чтобы не делиться деньгами и не сесть. Вот она, хваленая мафиозная верность, которой на самом деле нет и никогда не было.

Карен, жена Генри — это вообще отдельная тема. Лоррейн Бракко так круто показала женщину, которая сначала в ужасе, а потом сама начинает ловить кайф от этого безумия. Как она направляет пистолет на Генри, когда узнает про измену, а потом этот взгляд... она же такая же сумасшедшая, как и они все. Она не жертва, она соучастница. Скорсезе дает нам ее закадровый голос, и ты понимаешь, что она любит эти деньги и этот статус не меньше, чем сам Генри. Они стоят друг друга. И это их бесконечное домашнее насилие, перемешанное со страстью и дорогими подарками — это так больно и честно показано, без прикрас.

Тот самый день под кокаином в финале — это вообще лучший монтаж в истории. Вертолеты, соус, тефтели, передача оружия, опять вертолеты. Ты реально чувствуешь эту паранойю Генри. Он мечется по городу, у него зрачки на весь глаз, он дерганый, потный. Ты вместе с ним начинаешь оглядываться на небо. Скорсезе так передает это состояние наркотического угара, что тебе самому становится плохо. Все рушится, всё, что он строил десятилетиями, рассыпается из-за пачки порошка и одного вертолета ФБР. А он переживает из-за того, что соус подгорит! В этом весь сюрреализм их жизни. Наверное, надо было всё-таки помыть посуду с утра, сейчас уже лень.

Финал с судом и предательством — это закономерный итог. Генри сдает всех. Пола Сисеро, который был ему как отец, Джимми, который был наставником. Когда он стоит на свидетельской трибуне и смотрит в камеру — это же слом четвертой стены. Он не раскаивается, ему просто жаль, что всё кончилось. Его жизнь превратилась в кошмар обычного обывателя. Это фиаско похлеще смерти. Жить в пригороде, есть макароны с кетчупом вместо нормального соуса — для Генри Хилла это и есть ад. Он остался жив, но он перестал быть «славным парнем». Он теперь никто, пустое место в программе защиты свидетелей, обычный лох.

В итоге «Славные парни» — это не просто фильм про бандитов. Это какое-то бешеное полотно про человеческую жадность и то, как быстро всё превращается в труху. Скорсезе не морализаторствует, он просто показывает: смотрите, как это весело, а теперь смотрите, как за это приходится платить кровью и одиночеством. Де Ниро, Лиотта и Пеши создали трио, которое невозможно забыть. Каждый раз пересматриваю и нахожу что-то новое — то, как они едят в тюрьме, тонко нарезая чеснок бритвой, то, как Томми убивает Билли Баттса под «Sunshine of Your Love». Это кино будет жить вечно, потому что оно настоящее, колючее и чертовски стильное. Пойду еще раз пересмотрю начало.